Георгий Гусарь
Справочник

Школьная тревожность: как понять, что ребёнку страшно в школе, и что делать родителям

Школьная тревожность: как понять, что ребёнку страшно в школе, и что делать родителям

Школьная тревожность - это устойчивое беспокойство, связанное со школой: страх оценки, ответа у доски, контрольных, учителя или одноклассников. Немного волноваться перед контрольной нормально. Повод присмотреться - когда тревога держится неделями, отзывается болями в животе по утрам и заставляет избегать школы.

Главная улика часто приходит не через слова, а через живот. В американском исследовании детей 8-15 лет, которых приводили к педиатру с повторяющимися болями в животе, тревожное расстройство обнаружили у 33 из 42, то есть у 79 процентов, а депрессивное у 43 процентов (Campo и соавторы, Pediatrics, 2004). Выборка маленькая, и переносить эти проценты на всех детей нельзя. Но вывод авторов простой и полезный: если живот болит снова и снова, а врачи ничего не находят, стоит спросить не только «что ты ел», но и «чего ты боишься».

Сразу обозначу рамки. Здесь разговор о детях и подростках, и обращаюсь я прежде всего к родителям: в таких историях работать со взрослыми обычно эффективнее, чем с самим ребёнком. Как страх у доски и страх чужой оценки живут дальше, уже во взрослой жизни, я подробно разбирал в статье «Социальная тревожность и страх публичных выступлений», здесь не повторяю. Разбираю по уликам, как ваш психолог-детектив.

Коротко на главные вопросы, с которыми сюда приходят.

Это нормально? Волноваться перед контрольной, новой школой или первым сентября нормально и даже полезно. Ненормально, когда страх не отпускает неделями и начинает решать, ходит ли ребёнок в школу.

Это лень или капризы? Чаще нет. Ленивому ребёнку дома хорошо, а тревожному дома тоже плохо: он мучается, обещает пойти завтра и утром снова не может.

Оставлять ли дома? Если врач болезни не нашёл, надолго не стоит. Чем дольше ребёнок сидит дома, тем страшнее возвращаться, поэтому возвращать лучше постепенно и вместе со школой.

Пройдёт ли само? Лёгкое волнение с возрастом часто сглаживается. Тревога, которую кормит избегание, сама обычно не уходит, а растёт.

Когда к врачу? Если что-то болит, сначала к педиатру. И срочно к специалисту, если ребёнок перестал ходить в школу, не ест, говорит о смерти или вредит себе. Подробно в конце.

Что такое школьная тревожность и чем она отличается от обычного волнения?

Короткий ответ: обычное волнение привязано к событию и уходит вместе с ним, а школьная тревожность живёт фоном: ребёнок ждёт плохого от школы заранее, даже когда ничего плохого не происходит.

Само понятие пришло из психологии образования, у нас его подробно описывала психолог Анна Прихожан. Речь о волнении и повышенном беспокойстве в учебных ситуациях, об ожидании плохого отношения к себе и плохой оценки от учителей и сверстников. Обратите внимание: в центре не знания, а оценка. Ребёнок может прекрасно знать материал и всё равно бояться.

Что именно пугает школьников, хорошо видно по большому российскому исследованию. Психологи МГППУ стандартизировали тест школьной тревожности Филлипса на 2109 учениках 3-8 классов из Центрального и Приволжского федеральных округов (новость МГППУ, 2023). Сильнее всего детей тревожат проверка знаний, страх самовыражения, то есть необходимость показать себя, и низкая физиологическая сопротивляемость стрессу, когда организм быстро сдаётся под нагрузкой. У девочек тревожность в среднем выше, особенно на экзаменах и когда надо проявить себя. А чем старше школьники, тем меньше в среднем тревога из-за контрольных и оценок (пересказ результатов).

Важно: школьная тревожность - не диагноз. Это рабочее понятие психологов, а не врачебное заключение, и за ним могут стоять очень разные вещи. У младших это часто страх разлуки с родителями: в Международной классификации болезней 11-го пересмотра среди признаков сепарационной тревоги прямо названы нежелание или отказ идти в школу (МКБ-11). Социальная тревожность может впервые стать заметной именно с началом школы. А при генерализованной тревоге беспокойство у детей нередко крутится вокруг учёбы и успехов. Различить одно и другое и поставить диагноз может только врач очно. Задача родителя скромнее и важнее: заметить, что ребёнку плохо, и не списать это на характер.

Масштаб тоже стоит знать. По данным ВОЗ, тревожное расстройство есть у 4,1 процента подростков 10-14 лет и у 5,3 процента подростков 15-19 лет, а какое-то психическое расстройство у каждого седьмого подростка (ВОЗ, 2025). Это именно расстройства, поэтому цифры заметно скромнее, чем число детей, которым просто страшно перед контрольной. Среди факторов риска ВОЗ называет издевательства сверстников и жёсткие методы воспитания.

Как понять, что ребёнку тревожно в школе?

Короткий ответ: по изменениям, которые повторяются и привязаны к школе: к утрам будних дней, к воскресным вечерам, к контрольным и конкретным урокам.

Признаки списком запоминаются плохо, а сцены хорошо.

Первоклассник у ворот школы не отпускает мамину руку. Плачет, цепляется, а через десять минут после того, как мама ушла, спокойно сидит на уроке. Учительница говорит «всё хорошо», а дома каждое утро повторяется то же самое.

Пятиклассник перед переходом в среднюю школу. Новые учителя, новые кабинеты, новые требования. Всё лето он вроде бы спокоен, а к концу августа начинает плохо спать и спрашивать, что будет, если он заблудится в коридорах.

Воскресный вечер портится. Выходные прошли нормально, а часам к шести ребёнок мрачнеет, огрызается, у него внезапно болит голова. В пятницу вечером он самый весёлый человек в доме.

Портфель перепроверен трижды. Ребёнок по нескольку раз проверяет, всё ли положил, переспрашивает расписание, пишет однокласснику, чтобы уточнить домашку, которую уже записал.

Домашка переписывается набело до ночи. Одна помарка, и страница летит в мусор. Четвёрка воспринимается как провал, а пятёрка не радует, а приносит облегчение: «пронесло».

У доски знает, но молчит. Дома рассказывает параграф без запинки, а у доски путается, отвечает наугад или замолкает. После замечания об ошибке теряется полностью и дальше уже не может собраться. В работах Прихожан это описано очень похоже: ребёнок то отвечает правильно, то молчит, а после замечания будто теряет ориентацию.

И отдельно скрытая тревожность. Ребёнок выглядит неестественно спокойным, почти равнодушным: «мне всё равно, какая оценка». Родители выдыхают, а ребёнок так держит оборону. Чрезмерное, неживое спокойствие тоже бывает формой тревоги.

Если узнали своего ребёнка в одной сцене, это ещё ничего не значит. Если в трёх-четырёх, и это тянется неделями, это повод присмотреться и поговорить.

Что первым замечает тело?

Короткий ответ: живот, голова, горло, дыхание и сон. Боль при этом настоящая, ребёнок не притворяется: тело говорит то, что он пока не умеет сказать словами.

Телесная картина школьной тревоги узнаваема: боли в животе и голове, головокружение, спазм в горле, поверхностное дыхание, дрожащие руки у доски, тошнота за завтраком, плохой сон перед контрольной. У старшеклассников к этому добавляется усталость. В опросе выпускников, о котором ниже, усталость назвали 62 процента, проблемы со сном 55, головные боли 38, дрожь 30, сердцебиение 28.

Самая характерная улика - расписание. Американская академия детской и подростковой психиатрии описывает её так: живот, голова или горло болят прямо перед выходом из дома, проходят, как только ребёнку разрешили остаться дома, и возвращаются на следующее утро (AACAP). В выходные и на каникулах симптомы обычно слабеют (StatPearls). Это не значит, что ребёнок хитрит. Тело действительно реагирует на опасность, просто опасность для него ждёт за дверью школы.

Есть и тонкий момент, о котором я говорю родителям осторожно. Иногда во время болезни ребёнка в доме становится тише: родители перестают ссориться, мама сидит рядом, все добрые. Ребёнок не делает это специально. Но психика запоминает, что болеть - это способ получить мир и внимание. Если узнали свою семью, это не повод себя винить, а повод посмотреть, хватает ли ребёнку тепла, когда он здоров.

Правило, от которого я не отступаю: если тело подаёт сигналы, сначала врач и обследование, и только потом поиск психологической причины. Боли в животе бывают и при вполне телесных причинах, и исключить их должен педиатр. У меня медицинское образование, и именно поэтому я не советую перепрыгивать через этот шаг. Почему психика вообще так отражается в теле, я подробно разбираю на странице про метод.

Откуда берётся школьная тревожность?

Короткий ответ: из сочетания темперамента, обстановки в школе и дома и того, что ребёнок решил о себе. Самая частая улика - оценка, которая стала мерилом любви и ценности.

В детективном отделе я ищу не «слабые нервы», а события и решения. Улики обычно такие.

Оценка как мерило любви. Если за пятёрку хвалят и обнимают, а за тройку дома холодеет, ребёнок быстро выучивает: меня любят, пока я хорошо учусь. Тогда каждая контрольная становится проверкой не знаний, а того, достоин ли он любви. Показательно, что в опросе старшеклассников, о котором ниже, главным источником стресса назвали собственные ожидания (91 процент), а давление родителей всего 21 процент. Но собственные ожидания откуда-то берутся. Чаще всего это родительский голос, который уже переехал внутрь.

Тревога родителя. Она передаётся, и не только словами. В исследовании Чикагского университета участвовали 438 учеников 1-2 классов. Дети родителей, которые сами тревожились из-за математики, за учебный год усваивали меньше и сами тревожились сильнее, но только если эти родители часто помогали с домашкой (Maloney, Beilock и соавторы, 2015). Авторы объясняют это просто: дети улавливают родительское «я не люблю математику». Мораль не в том, чтобы перестать помогать, а в том, чтобы не передавать вместе с задачей свою панику.

Учитель и обстановка в классе. Учитель, который стыдит у доски, зачитывает оценки с едкими комментариями или срывается на класс, может запустить страх даже у устойчивого ребёнка. Это не тот случай, когда ребёнка надо учить терпеть.

Нераспознанные трудности с учёбой. Иногда ребёнок боится школы, потому что ему действительно трудно, а никто этого не заметил: проблемы с чтением, письмом, вниманием. Он старается изо всех сил и всё равно отстаёт, и вывод «я тупой» пугает сильнее любой контрольной. AACAP среди причин отказа от школы называет и нераспознанные трудности обучения, и синдром дефицита внимания. Такие вещи проверяют специалисты, а не родительская интуиция.

Семейный фон. Развод, переезд, болезнь в семье, постоянные ссоры. Ребёнку страшно уходить из дома, когда дома неспокойно: вдруг без него что-то случится. Тогда школа пугает не сама по себе, а тем, что разлучает с домом.

Решение о себе. Под всеми уликами обычно лежит вывод, который ребёнок сделал сам и никому не сказал. «Меня любят, пока я отличник». «Ошибаться опасно». «Когда на меня смотрят, со мной что-то не так». «Я должен быть удобным, чтобы дома было спокойно». Такое решение потом работает годами, и взрослый человек продолжает сдавать контрольную, которую давно никто не проводит.

И неудобный вопрос, который я задаю родителям почти всегда: а какой была ваша школа? Очень часто отец, который холодеет от тройки сына, сам когда-то стоял у доски под смех класса. Ребёнок не наследует тревогу, как цвет глаз, он её считывает.

Тревожность, травля или прогул: как отличить?

Короткий ответ: тревожный ребёнок мучается и не скрывает, что не может пойти; прогульщик обычно скрывает и не страдает; а при травле страх привязан к конкретным людям и местам.

Справочник StatPearls разводит это так. Отказ от школы - это когда ребёнку трудно ходить в школу из-за сильного эмоционального напряжения, хотя родители прилагают разумные усилия. Прогул обычно скрывают от родителей, и сильного страдания за ним нет. Ребёнок, который прогуливает, утром спокойно выходит из дома и идёт гулять. Ребёнок с тревогой утром плачет, болеет, торгуется, а дома ему тоже плохо.

У младших в основе отказа чаще страх разлуки, у старших чаще проблемы с друзьями, травля или депрессия. По оценке AACAP, с отказом от школы сталкиваются от 1 до 5 процентов школьников, чаще всего в 5-7 лет, на старте школы, и в 11-14 лет, на переходе в среднюю. Нередко всё начинается после каникул, праздников или короткой болезни: ребёнок побыл дома, и вернуться оказалось страшнее, чем было уходить.

Травлю пропустить нельзя, поэтому о ней отдельно. По данным ЮНЕСКО, 32 процента школьников хотя бы раз за последний месяц подвергались травле. Такие дети почти втрое чаще чувствуют себя в школе чужими и более чем вдвое чаще пропускают уроки (ЮНЕСКО, 2019). На что смотреть: ребёнок приходит с испорченными или пропавшими вещами, просит деньги без объяснений, обходит определённый маршрут, туалет или столовую, перестал упоминать одноклассников, на переменах держится возле учителя, вздрагивает от сообщений в телефоне. Если это травля, работать надо не с тревожностью ребёнка, а с ситуацией в школе: говорить с учителем, администрацией, школьным психологом. Уговаривать ребёнка «не обращать внимания» здесь нельзя.

Можно ли оставить ребёнка дома, если ему страшно?

Короткий ответ: изредка можно, систематически нет. Избегание даёт облегчение сегодня и делает страх сильнее завтра. Возвращать лучше постепенно и вместе со школой.

Механика та же, что у любой тревоги. Ребёнку разрешили остаться дома, и ему сразу легче. Психика запоминает: спасло то, что не пошёл. Наутро страх сильнее, а оправдание уже готово. Через неделю к страху добавляются отставание по программе, неловкость перед одноклассниками («а где ты был?») и ощущение, что пути назад нет. В StatPearls прямо написано, что долгое отсутствие ведёт к отставанию, изоляции и конфликтам в семье, а цель помощи - своевременное возвращение, постепенно и в связке со школой.

Есть честная деталь из исследований, которая помогает родителям не опускать руки. В систематическом обзоре 2018 года собрали 8 исследований, в которых участвовали 435 детей и подростков с отказом от школы (Maynard и соавторы, 2018). Психологическая помощь значимо улучшала посещаемость, а вот тревога сразу после курса значимо не снижалась. Перевожу на человеческий: в школу ребёнок начинает ходить раньше, чем уходит страх. Не ждите, пока станет не страшно. Ждать можно очень долго, а навык «я боюсь и всё равно иду» строится только в школе.

Что значит «постепенно». Можно договориться с учителем, что первые дни ребёнок приходит к двум-трём урокам. Что утром его встречает конкретный взрослый. Что первую неделю его не вызывают к доске. Что у него есть место, куда можно выйти, если накрыло. План составляется вместе со школой и с самим ребёнком, а не втайне от него.

Как родителям не усиливать тревогу?

Короткий ответ: перестать подстраиваться под страх и отвечать на него поддержкой, то есть признать, что ребёнку страшно, и показать, что вы в него верите.

Подстройка под тревогу - это всё, что родители меняют в жизни семьи, чтобы ребёнку не было страшно. Провожать до самой парты, хотя ребёнку уже десять. Забирать раньше всех. Писать учителю вместо ребёнка. В двадцатый раз отвечать на вопрос «а что будет, если я не сдам». Говорить за него в магазине и у врача. Делать домашку вместе до ночи, чтобы не было ни одной ошибки.

Каждое такое действие продиктовано любовью. Но, по оценкам исследователей, регулярно подстраиваются под тревогу 95-100 процентов родителей тревожных детей, и сильная подстройка связана с более тяжёлыми симптомами и худшими результатами помощи (обзор о родительской подстройке). Без слов подстройка говорит ребёнку: ты сам не справишься, и мы тоже считаем, что это опасно.

Хорошая новость в том, что если меняются одни только родители, ребёнку может стать легче. В Йельском университете проверили программу SPACE: 12 встреч только с родителями, ребёнок в кабинет не приходит (Lebowitz и соавторы, 2020). Её сравнили с 12 встречами когнитивно-поведенческой терапии с самим ребёнком. Участвовали 124 ребёнка 7-14 лет с тревожными расстройствами. Родительская программа оказалась не хуже: примерно у 60 процентов детей в обеих группах расстройство после курса уже не определялось, заметное улучшение было у 87,5 процента в родительской группе и у 75,5 процента в детской. А подстройка в родительской группе снизилась сильнее.

Оговорюсь честно: это не мой метод, и PSY2.0 в этом исследовании не изучался. Я привожу его потому, что оно подтверждает простую вещь, которую я вижу в работе: менять в первую очередь стоит взрослых, а не ребёнка.

Чему учат родителей в таких программах. Убирать подстройку по одной, а не всё сразу, и вместо неё отвечать поддержкой. Поддержка состоит из двух частей: принятия и уверенности. «Тебе правда страшно. И я знаю, что ты справишься». Не «нечего бояться», это обесценивает. И не «ладно, оставайся», это подстройка. А обе части сразу.

ОГЭ и ЕГЭ: почему так страшно и как поддержать?

Короткий ответ: выпускника пугает не столько экзамен, сколько цена ошибки, которую он сам себе назначил. Помогает не давление и не опека, а вопрос «какая поддержка тебе нужна».

Цифры из российских опросов. В исследовании Alter и Яндекс Учебника летом 2025 года высокий стресс перед экзаменами, 4-5 баллов из 5, отметили 39 процентов старшеклассников: 54 процента девушек и 25 процентов юношей (пересказ в «Российской газете»). Главный источник стресса - собственные ожидания, его назвали 91 процент; сложность программы 39 процентов, давление родителей 21 процент. Больше поддержки от родителей хотели бы 41 процент, а обратиться за помощью трудно 37 процентам. Оговорка: размер выборки не указан, опрашивали тех, кто готовился к ЕГЭ по информатике на тренажёре Яндекса.

В опросе онлайн-школы Skysmart весной 2026 года главным страхом назвали то, что выученное «вылетит из головы», так ответили 39 процентов. ЕГЭ оказался самым стрессовым событием для 20 процентов, а совсем не боятся его 13 процентов (пересказ опроса). Это тоже коммерческий опрос без указанной выборки, поэтому смотрю на него как на картину, а не как на статистику.

Обнадёживающая новость для тех, кто боится, что тревога испортит баллы. Джон Джеррим из Университетского колледжа Лондона проанализировал данные около 5000 английских выпускников (UCL, 2022). Когда учли прежнюю успеваемость, разница между самыми тревожными и самыми спокойными оказалась всего около пятой части балла экзаменационной оценки. Тревога неприятна, но не приговор результату. Иногда это стоит сказать ребёнку прямо: «тебе страшно, и ты всё равно можешь сдать хорошо».

Что помогает. Спросить, а не назначить: «какая поддержка тебе нужна от меня в эти месяцы?» Кому-то нужно, чтобы его не спрашивали про баллы каждый вечер. Кому-то, чтобы с ним погоняли билеты. Кому-то, чтобы просто кормили и не трогали. Отделить экзамен от судьбы: фраза «если не получится, найдём другой путь» - не слабость, а страховка, которая позволяет ребёнку думать головой, а не паникой. И беречь сон: в этот период он важнее лишнего часа зубрёжки.

Про популярный совет «за десять минут до экзамена выпишите на листок свои страхи». Его часто цитируют со ссылкой на эксперимент 2011 года, но повторные проверки, в том числе на больших выборках, эффекта не подтвердили. Хуже не будет, но и чуда ждать не стоит.

Предстартовый мандраж у спортсмена и страх перед экзаменом устроены похоже. В кейсе «Возвращение чемпионской формы» у профессионального бойца перед боями были короткие сессии, чтобы снять телесные зажимы и самозапреты и выходить в состоянии готовности. А корень его страхов нашёлся в 12 лет: развод родителей и скандалы на глазах у ребёнка. Взрослый спортсмен не школьник, но механика та же: страх перед выходом часто родом из детства.

Что делать по шагам?

Короткий ответ: исключить телесные причины, понять, чего именно ребёнок боится, договориться со школой о плане и убирать подстройку по одной, не ожидая, что страх исчезнет сразу.

Сходите к педиатру. Первым шагом, а не последним. Если боли повторяются, их причину должен посмотреть врач.

Поговорите спокойно и не в лоб. Вопрос «что случилось в школе?» за ужином чаще всего получает «ничего». Лучше разговор боком: в машине, на прогулке, за готовкой. Можно вместе нарисовать карту школьного дня и спросить, где на ней самое трудное место: дорога, раздевалка, конкретный урок, перемена, столовая. Часто страх оказывается очень конкретным.

Свяжитесь с учителем и школьным психологом. Расскажите, что видите дома, и спросите, что видят они. Если ребёнок уже пропускает, договоритесь о плане возвращения: короткие дни, понятный взрослый, без вызова к доске в первое время.

Убирайте по одной подстройке за раз. Выберите одну, самую заметную. Например, вы больше не отвечаете в пятый раз на вопрос, всё ли он взял, а говорите: «Ты уже проверил. Думаю, ты справишься». Предупредите ребёнка заранее, что так будет, и объясните почему.

Отделите оценку от любви. Самая тяжёлая проверка - момент, когда ребёнок приносит двойку. Первая реакция задаёт тон на годы. Сначала «спасибо, что сказал» и спокойный голос. Разбор, что не получилось и что с этим делать, потом, через паузу. Если двойка в дневнике стоит ребёнку вечера холодного молчания, он начнёт бояться не двойки, а вас.

Следите за сном и движением. Недосып делает любую тревогу громче, а движение помогает сбросить накопленное напряжение. Ничего героического: ложиться вовремя, гулять, двигаться.

Не обсуждайте свою тревогу о школе при ребёнке. Разговоры на кухне «он не сдаст, что с ним будет» ребёнок слышит, даже когда кажется, что он в наушниках.

Замечайте маленькие победы. Сходил на два урока вместо нуля. Ответил у доски, пусть и тихо. Ушёл в класс без слёз. Назовите это вслух. Опыт «я боялся и всё равно сделал» и есть то, из чего строится устойчивость.

Как с этим работает психолог?

Короткий ответ: в первую очередь со взрослыми. Ищем, когда школа стала для ребёнка опасной и что он о себе решил, и меняем то, что поддерживает страх дома.

Сразу скажу, как устроена моя работа. Я работаю с родителями, а не с самим ребёнком. Для очной работы с ребёнком есть школьный психолог, детский психолог или психотерапевт, и я не пытаюсь их заменить. Но когда тревога ребёнка связана с семьёй, работать со взрослыми часто эффективнее: ребёнок живёт в той системе, которую строят взрослые, и меняется вслед за ней.

Что мы делаем. Разбираем, с чего началось: после какого события школа стала означать опасность. Ищем решение, которое ребёнок принял о себе, и смотрим, кто в семье его невольно подкрепляет. Почти всегда заглядываем и в школьную историю самого родителя: какой была его школа, как дома реагировали на его оценки, что он тогда решил о себе. Часто именно там лежит то, что сегодня передаётся ребёнку. И дальше конкретика: какую подстройку убрать первой, как говорить о школе, как реагировать на оценки, как выдерживать утренние слёзы и не сдаваться.

Как это выглядит в жизни, видно в кейсе «Амазонка»: выход из роли семейного локомотива. Мы работали с матерью троих детей, которая везла на себе всю семью, и на фоне напряжения дома дети стали чаще болеть. Когда она перестала тащить всё одна и роли в семье перераспределились, дети стали реже жаловаться на здоровье, а климат в семье выровнялся. Оговорка: это одна история, и она не про школу. Я привожу её не как обещание, а как иллюстрацию: когда меняются взрослые, меняется фон, в котором живёт ребёнок.

Сроков я не обещаю. Они зависят от того, что стоит за страхом и как глубоко он укоренился. Работаю онлайн, и занятым родителям это удобно: разговор можно провести вечером из дома, когда дети уже спят.

Когда нужна очная помощь?

Короткий ответ: когда ребёнок перестал ходить в школу и когда к страху добавились паника, подавленность, отказ от еды или мысли о смерти.

Повод обратиться к специалисту очно сейчас, а не «когда станет совсем плохо»: пропуски растут или ребёнок не ходит в школу дольше одной-двух недель; начались приступы с сердцебиением, нехваткой воздуха и ощущением, что сейчас случится страшное; подавленность и потеря интереса ко всему держатся дольше двух недель; ребёнок говорит, что всё бессмысленно и без него было бы лучше, или наносит себе повреждения; отказывается от еды или резко теряет вес; травля сопровождается угрозами или насилием. AACAP подчёркивает: чем раньше семья обращается за помощью, тем лучше, а лучшую доказательную базу при отказе от школы имеет когнитивно-поведенческая терапия.

Куда идти: детский или подростковый психиатр или психотерапевт, педиатр, школьный психолог. Психологическая работа с родителями идёт параллельно и медицинскую помощь не заменяет.

Если перед школой или экзаменом паника накрывает ребёнка или вас самих, прочитайте статью «Тревожность, панические атаки и хронический стресс: как отличить и что делать». Там разобрано, чем паническая атака отличается от обычной тревоги и почему она возвращается.

Детский телефон доверия: 8-800-2000-122 и короткий номер 124, круглосуточно, анонимно и бесплатно, и для детей, и для родителей. При угрозе жизни звоните 112. Круглосуточная экстренная психологическая помощь МЧС: 8 (495) 989-50-50.

Источники

Зачем вам я

В моём детективном отделе мы не ищем, кто виноват: ребёнок, учитель или вы. Мы ищем момент, когда школа стала для ребёнка опасным местом, и решение о себе, которое он тогда принял. И почти всегда рядом находится взрослая история, которая это решение подпитывает.

Дальше вместе собираем то, что держит: спокойную реакцию на оценки, понятный план со школой, поддержку вместо подстройки. Я сам воспитываю нескольких детей и знаю, как трудно сохранять спокойный голос, когда утро идёт не по плану. Поэтому разговор у нас будет не о том, какой вы плохой родитель, а о том, что конкретно делать завтра в семь утра.

Если узнали своего ребёнка или себя, просто напишите мне пару строк. Отвечу сам и скажу честно, вижу ли, чем помочь, или сейчас нужен другой специалист, например детский психолог или врач.

Важно помнить: примеры здесь собирательные, а психологическая работа не заменяет медицинскую помощь.

#школьная тревожность#тревожность у детей#страх школы#экзамены#отношения с детьми#психосоматика

Хотите разобрать свою ситуацию?

Напишите пару строк о том, что беспокоит - отвечу сам и подскажу, чем могу помочь.

Ещё в справочнике